Цель проекта жизнь, но под дурманом тотальной пропаганды, кто всерьез думает, что она одна...
Изменения необходимы, но через классические выборы, изменения нужные людям провести нельзя. Поэтому я кандидат в президенты РФ приглашаю лично Вас и всех Землян потратив минуту на суть - посильно присоединится к созданию и Мировому туру - Главного шоу текущей цивилизации
#выбиРай2018
Невиданное, доступно/ познавательное развлечение гарантировано всем от ру'бля, а творческим и деловым людям - выгода в придачу http://www.kissproject.info/2017/09/blog-post_13.html

Эол Татьяны (сказка, но не совсем)

Эол Татьяны

Ангелы существуют. И не на небе, как нам говорят, а везде: вокруг нас, среди нас, даже внутри нас, потому что то, что мы называем душой, не что иное, как наш ангел. Их мир, который мы называем параллельным, волшебным, потусторонним, короче,  иным, отличается от нашего. Там всё постоянно изменяется, каждый эол творит мир одной только силой мысли. И мир их столь прекрасен, что невозможно даже представить человеку.
 Мы на Земле называем их ангелами, на Венере их называют вардами, на Марсе - хаанами, может быть, и на других планетах они есть, но я про это не знаю. Сами себя они называют эолами, ну это по-русски так можно приблизительно сказать.

Эол Татьяны была грустна. Это большая редкость, обычно эолы не грустят, потому что всё видят и всё знают. Они знают, что в конце концов всё будет хорошо, поэтому и не грустят. Даже если видят, какие испытания предстоят их человеку, они не вмешиваются, только иногда подают какие-то идеи, приводят в нужное место в нужное время, заставляют совершать какие-то поступки. Всё это возможно при помощи особой связи души и тела. Эта связь иногда ослабевает, и человек не может связаться с эолом, и тогда ему грозит самое страшное – блуждание во мраке. 
 Вот эту прерывающуюся связь и чувствовала эол Тани. Она видела всё, что должно было произойти, и знала: никак больше не помочь Татьяне, только провести её через все испытания. И грустила. Ведь она была не только танина душа, она была душой и  её мамы.

Татьяна собиралась в клуб. Что толку, что гардеробная забита под завязку, одеть всё равно было нечего. Вчера в бутике она визжала от восторга, примеряя эти шмотки: известный бренд, четырёхзначные ценники, офигенное качество. А сегодня… Просто дорогие тряпки и всё. В них не покорить
Алекса.
Алекс. Он странный: сидит, скучает, смотрит, как сквозь стенку. Что у него в голове? Но вчера утром он смотрел на Татьяну с явным интересом. Это было так: училка по русскому и литературе в их элитной гимназии задала домашнее задание. И Таня сделала его сама, без репетиторов. Задание было интересное – сочинить стихи о любви. Строчки сами полились на листок, стоило лишь представить себе облик Алекса. Когда читали на уроке свои опусы, все выразительно декламировали написанные  репетиторами строчки, а Таня сидела ни жива ни мертва. Она боялась даже подумать, что ей придётся читать своё стихотворение при всех, и решила просто отдать листочек Ирине Николаевне и всё. Так тоже было можно. И вот вышел к доске Алекс  и прочёл:


Любви не место среди диких.
Она не может жить во мраке.
И на Земле лишь заменители;
Тусовка, дружба, секс да браки.

И тут Татьяна решила, что она прочтёт своё стихотворение, пусть умрёт от стыда, но прочтёт. И она вышла к доске. Ей казалось, что она не сама идёт, а какая-то неведомая сила подняла её и тащит. И когда она произносила заветные слова, ей казалось, что это не её голос звучит в звенящей тишине:

Любовь – это радость тебя просто видеть,
И радости этой никто не похитит.
Любовь – это вдруг нечаянно вспомнить,
Что  где-то ты есть, и счастье заполнит
Весь мир целиком от края до края
И в небеса я на крыльях взлетаю.
Любовь не игрушка, не вещь и не бред,
Любовь или есть, или её просто нет.

Ирина Николаевна выпала в осадок, одноклассники аплодировали, как сумасшедшие. Алекс впервые посмотрел на неё, а не сквозь неё. В его взгляде было многое: удивление, интерес, уважение и восхищение. А после уроков он спросил, пойдёт ли она в «Гудзон» завтра. Таня сказал, что пойдёт, он сказал, что тогда тоже пойдёт.  Запрыгнув в машину, Таня приказала водителю: «К Давлату». У Давлата была самая лучшая одежда, которую можно было вообще найти в городе. Как папа вечером разорался: «Столько денег я не зарабатываю даже за месяц!» Знаю, папочка, не зарабатываешь, зато в конвертиках тебе приносят гораздо больше. У Татьяны был волшебный приём против папиных бунтов: губки бантиком, глазки  пошире, и руками вокруг его шеи: «Папочка, я так тебя люблю». Папа сразу обмяк, поворчал, как обычно, дневник проверил для порядка.
А что дневник проверять, в дневнике – одни пятёрки. Учителя всегда заморачивались, придумывая отпрыскам «небожителей»  всякие учебные проекты, каждый на свой лад. Мало кто, конечно, этими проектами занимался, обычно их выполняли многочисленные репетиторы. Только Алекс всегда всё делал сам. Как ему это удавалось? Лично Татьяна при всём желании не справилась бы, например, с заданием по обществознанию, когда нужно было придумать проект совершенного общественного устройства. Игорь Павлович, татьянин репетитор по истории и обществу, что-то там такое напридумывал, даже пытался подъехать к Танечке с тем, чтобы растолковать ей кое-что из своих соображений. Татьяне было, как всегда, не до него, она велела ему красиво оформить презентацию и считать свои деньги отработанными. У него был такой смешной вид, будто ему хотели дать конфетку, да не дали. Татьяне стало на минутку его жаль.
Вот! Эта самая гадкая черта в её характере – жалеть людей. Она ненавидела в себе эту слабость, как она считала. Ведь никто никого не жалеет. Парни из их класса могут ради скуки избивать бомжей, гонять шпану с окраин, а девчонки травили Очкастую, которая попала в их класс по какой-то там квоте для особо одарённых. 

Эта чмошница, кстати, тоже выполняла все задания преподов сама. Куда ей деваться, её родичи не то что на репетиторов, на одежду-то нормальную своему очкарику наскрести не могли, хоть бы линзы нормальные  купили. Ходит, как чучело, класс позорит. Татьяна ненавидела очкастую, потому что Алекс взял эту овцу под своё покровительство, защищал от одноклассников, сидел с ней за одной партой и шептался на уроках и на переменах. Девчонкам было интересно, о чём они говорят, они сложились по тысчонке, купили подслушивающее устройство, подложили «сладкой парочке». Думали поржать. Не получилось. Представьте себе, они разговаривали по теме урока! Обсуждали там себе модуль вектора перемещения при движении по окружности. Татьяне таких слов даже было не выговорить, не то что обсуждать. И она возненавидела физику, физика и очкастую овцу. Они  все отдаляли её от Алекса ещё больше, чем обычно.
Так вот, историк задал классу задание по созданию плана развития идеального общества,  разрешил работать в группах. Алекс с очкастой сделали там что-то такое, что историк, ознакомившись с их совместным творением, снял очки, снова надел, потом снова снял и снова надел. Класс лежал на партах от хохота. А историк  будто не замечал ничего. Он смотрел  то на Алекса, то на овцу в очках, и в глазах  у него стояли слёзы. Умора! Он сказал, что ставит им пятёрки сразу за год, они могут вообще по его предмету ничего не делать. Эти двое: «Нет, нет! Что вы, что вы! Нам интересно на ваших уроках, Олег Витальевич, мы будем так же работать, мы вас уважаем». Историка, оказывается, Олегом Витальевичем зовут. Если бы Алекс не произнёс его имени и отчества, Таня никогда бы не обратила внимания, как зовут историка, хотя он учил их уже второй год.



Вот и Тане  вчера удалось хоть на одном уроке показать себя не полной дурой. Ирина Николаевна обнимала её после выступления, даже поцеловала, пахло от училки кошкой. Фу. Еле выдержала. Но выдержала – смотрите, не только от тебя с очкастой  учителя в восторге.  Очкастая тоже смотрела на Таню, в её взгляде было что-то странное, как будто понимание. То, что эта овца может понимать то же самое, что и Таня, вызывало какое-то чувство брезгливости. Когда девчонки лупили эту чмошницу в туалете, ведь там-то не было Алекса, Татьяне тоже хотелось съездить по ненавистным очкам. Но она не могла.
Она никого не могла ударить и хорошо это знала. Однажды она ударила во дворе мальчика, который осмелился взять её игрушку. Он так жалобно заплакал, что Таня заплакала тоже, отдала ему злосчастную игрушку, гладила по голове, пока он не успокоился. А их мамы улыбались. Его мамаша от удовольствия, что Танечка приласкала её сопливого сыночка, а её мама не знаю отчего. Потом мама взяла Таню на ручки, и пока несла домой, говорила: «Милый мой малыш, какая же ты добрая, ангел мой неземной! Нельзя никому делать больно, вся боль возвращается, помни это, солнышко. Не жалей свою игрушку, она помогла тебе искупить вину». Боже, как давно это было! Мама! Где ты! Как мне тебя не хватает!
Эол заплакала. Хотя наукой доказано, что эолы не плачут. Во всём есть исключение.
                                                                                                                                              (продолжение следует)
Отправить комментарий